Елизавета Петровна (1741 – 1761)

Елизавета Петровна (1741 – 1761)

Елизавета Петровна (1741 – 1761)

В 1741 году на русский престол взошла Елизавета Петровна, дочь Петра Первого. Она по справедливости считалась первой красавицей и первейшей модницей Европы. И при этом унаследовала от отца немалые странности в поведении.

1.О письмах в Париж
Посол Франции в России маркиз де ла Шетарди приложил много трудов для того, чтобы случился переворот и Елизавета Петровна пришла к власти. Поэтому он рассчитывал стать фаворитом императрицы и оказывать влияние на русскую политику. Но канцлер граф Бестужев-Рюмин, почувствовавший во французе опасного конкурента, приказал перехватывать его письма в Париж.
Когда удалось найти ключ для расшифровки посланий Шетарди, оказалось, что в них маркиз безжалостно высмеивал непостоянство императрицы и ее привычку к частым переездам с места на место, а главное — ее пристрастие к простонародным забавам и шуткам. Когда Бестужев-Рюмин показал письма императрице, та пришла в ярость. Шетарди было велено немедля покинуть пределы Российской Империи.

2.О подвижности
Императрица Елизавета Петровна отличалась отцовской нетерпеливостью и нервной подвижностью. Как и Петр, она пела в церковном хоре и не могла выдержать долгого стояния во время церковной службы. Поэтому она постоянно переходила с места на место в церкви и даже покидала храм совсем, не в силах потерпеть до конца литургии.
Как и отец, Елизавета была легка на подъем и любила подолгу путешествовать. Особенно нравилась ей быстрая зимняя езда в теплом и удобном экипаже. Путь от Петербурга до Москвы она преодолевала с огромной для того времени скоростью — за 48 часов. Это достигалось за счет частых подстав свежих лошадей, которые следовали через каждые двадцать-тридцать верст на гладкой зимней дороге. Однако большая часть этих поездок была лишена смысла, не говоря уже о государственной надобности.

3.О золотой табакерке
У Елизаветы Петровны был любимый стремянной, Гаврила Извольский, который как-то в ее присутствии вынул из кармана березовую тавлинку, чтобы понюхать табаку. Государыня сказала ему: «Не стыдно ли тебе, Гаврила, нюхать из такой гадкой табакерки? Я тебе подарю золотую».
Прошло несколько месяцев, а Извольский так и не получил обещанного подарка. И он обмолвился в кругу придворных, что государыня не всегда говорит правду. Те донесли его слова Елизавете. На вопрос императрицы, что он имел в виду, стремянной ответил: «Обещала матушка золотую табакерку — да и до сих пор не сдержала слова». «Ах! Виновата, забыла»,— сказала императрица и дала ему позолоченную.

Извольский посмотрел и сказал: «Все-таки несправедлива. Обещала золотую, а дала серебряную». «Ну подай же мне ее, я принесу тебе настоящую золотую»,— сказала Елизавета. «Нет, матушка, пусть же эта останется у меня будничной, а пожалуй-ка мне за вину свою праздничную»,— отвечал Извольский. Императрица рассмеялась и исполнила его желание.

4.О предзнаменовании
В 1757 году императрица Елизавета Петровна, побуждаемая австрийским двором, решилась объявить войну королю прусскому королю Фридриху II, который претендовал на роль главного вершителя судеб Европы. Он отвоевал у Австрии важнейшую ее часть — Силезию. Вена решила взять реванш с помощью России.
Елизавета приказала канцлеру графу Бестужеву-Рюмину составить манифест об объявлении войны Пруссии. Когда документ был готов, канцлер поднес его императрице. Та взяла перо и, подписав первую букву своего имени — Е, остановилась и о чем-то заговорила. В это время муха села на бумагу и, ползая по чернилам, испортила написанную букву. Императрица сочла это худым предзнаменованием и тотчас же уничтожила манифест. Бестужеву-Рюмину потребовалось несколько недель и немало хлопот, чтобы уговорить государыню подписать новое объявление войны.

5.О дворцовых переворотах
Елизавета Петровна взошла на трон после эпохи беспрерывных дворцовых переворотов. Мать императора-младенца Иоанна VI Анна Леопольдовна получила регентские права, устранив с помощью фельдмаршала Миниха герцога Бирона. Вслед за тем она ловко отправила фельдмаршала в отставку. А Елизавете Петровне призналась, что устранить Миниха ее уговорили муж — принц Антон-Ульрих и первый министр Остерман. Цесаревна в кругу приближенных на это заметила:
— Надобно иметь мало ума, чтобы высказаться так искренне. Она совсем дурно воспитана, не умеет жить.

В ночь смещения самой Анны Леопольдовны верные Елизавете Петровне гвардейцы ворвались в спальню генерал-фельдмаршала Ласси, от поддержки которого зависел успех переворота. Ведь под его началом в столице было семь полков.

— Какой государыне вы служите? — спросили гвардейцы старика.

Тот, спросонья верно рассудив, что что-то произошло, но еще не зная что, нашелся:

— Я служу ныне правящей государыне,— и тем спас себе и свободу, и звание. В отличие от Миниха с Остерманом, которых Елизавета отправила в ссылку.

6.О свободе слова
Опасаясь заговоров, Елизавета Петровна имела обыкновение спать в разных местах, так что заранее нельзя было знать, где она заночует. Очевидно, по этой же причине она предпочитала ложиться лишь под утро. В 11 часов вечера она отправлялась обычно в театр, и если кто из придворных не являлся туда, с него брали 50 рублей штрафу.
Засыпая, Елизавета Петровна любила слушать рассказы старух и торговок, которых для нее нарочно привозили с площадей. Они сиживали у постели государыни и рассказывали, что видели и слышали в народе. Императрица, чтобы дать им свободу говорить между собою, иногда притворялась спящею. Все это не укрылось ни от рассказчиц, ни от придворных, которые подкупали старух, чтобы те, как бы пользуясь мнимым сном императрицы, в своих шушуканиях хвалили или хулили кого было надобно находчивой свите.

7.О кушаньях
Елизавета Петровна терпеть не могла некоторые кушанья. Так, например, она совершенно не переносила яблок и мало того, что сама их не ела, так и сердилась на тех, от кого ими пахло, поскольку яблочный запах распознавала в течение многих часов. Поэтому приближенные остерегались до яблок дотрагиваться даже накануне того дня, когда им следовало являться ко двору.
Еще одним ненавистным императрице продуктом было постное масло. Поэтому в среду и пятницу у государыни вечерний стол был всегда после полуночи, потому что она строго соблюдала постные дни, а покушать любила хорошо. В результате, чтобы избежать постного масла, от которого ее тошнило, Елизавета Петровна в эти дни дожидалась первого часа следующего, непостного дня, и ужин уже можно было подавать скоромный.

8.О карьерных амбициях
Двоюродная сестра императрицы Елизаветы Петровны, графиня Гендрикова, влюбилась в обер-секретаря Сената Глебова, человека весьма умного и красивого. Когда государыня узнала, что Глебов сделал кузине предложение, то воскликнула:
— Сестра моя сошла с ума, влюбясь в Глебова. Он ей не ровня!

Однако Гендрикова так настойчиво умоляла императрицу согласиться на этот брак, что та, наконец, уступила ее просьбе. При этом она вымолвила: «Не отдавать же тебя замуж за подьячего»,— и произвела Глебова в действительные статские советники и назначила обер-прокурором.

Непомерно занесшихся подданных государыня не жаловала. Однажды канцлер Бестужев-Рюмин на аудиенции у Елизаветы Петровны назвал себя «великим канцлером».

— Запомните, — сурово ответила ему императрица — В моей империи только и есть великого, что я да мой племянник — великий князь Петр Федорович, да и то величие последнего не более чем призрак.

Источник: Интернет — ресурс http://www.kommersant.ru/doc/3024176?utm_source=kommersant&utm_medium=all&utm_campaign=spec_odin#2-8

Комментариев нет.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *